СМИ о нас

 

Игорь Ушаков об опере «Пушкин»

 

Екатерина Кретова, Московский комсомолец:

В спектакле «Новой оперы» Пушкин в исполнении Станислава Мостового — без бакенбард, без тросточки, без цилиндра, без намека на ставший мемом облик. Да еще и англоязычный. Потому Александр Сергеевич здесь не штамп, а человек, наделенный гениальным даром, жестоко униженный лично императором. И потому буквально нарывавшийся на пулю Дантеса, чтобы покончить со всем этим: долгами, сплетнями, оскорблениями, мундиром камер-юнкера — тотальной несвободой. Кому-то такая версия может показаться спорной (она, кстати, весьма популярна в нашей пушкинистике),кому-то — очень близкой. Важно одно: авторы писали свою оперу с абсолютным пониманием гениальности и величия Пушкина, с преклонением перед ним, с любовью и сочувствием, с непримиримостью по отношению к его убийцам: как непосредственному — «белому человеку» (Дантес — Антон Бочкарев — на протяжении всего спектакля буквально ослепляет своей агрессивной белизной),так и к идеологу гибели поэта Николаю I (Артём Гарнов).

 

«Поругание Лукреции» в Новой Опере. Новости культуры

 

Екатерина Бирюкова, Colta.ru

<…> ничего более тонкого, хрупкого, многозначного, деликатного и красивого, чем «Поругание Лукреции», на московской оперной сцене сейчас нет. <…> Борьба Тарквиния (Артём Гарнов) и Лукреции (Гаяне
Бабаджанян) — не только друг с другом, но и с самими собой — излучает одновременно чистоту и настоящую, нестыдную чувственность, очень редко достигаемую в оперном театре. <…> С актуальной, казалось бы, повесткой #MeToo она вообще почти не аукается. Зато очень хорошо получаются бриттеновские знаки вопроса и мерцающая недосказанность.

 

Петр Поспелов, Ведомости

Казалось бы, Бриттен четко поместил историю из времен язычества в строго христианскую систему координат. Но в музыке его звучит что-то иное, иначе бедную Лукришу не провожали бы на изнасилование очаровательным и нежнейшим «Спокойной ночи», которому могли бы позавидовать Гершвин и Бернстайн. Режиссер Екатерина Одегова и драматург Михаил Мугинштейн добавили издевки от себя, причем самым серьезным образом. Их спектакль в «Новой опере» удался, <…> и его стоит рассматривать как одно из самых удачных оперных событий сезона.

 

Сергей Бирюков, Музыкальные сезоны:

В этой камерной по внешним признакам, но универсальной по человеческому смыслу и стилевым связям партитуре Ян Латам-Кёниг расслышал очень многое. Это и удивительная ажурность звуковой ткани, прошитая изощренной системой лейтмотивов (где, например, нежная арфа символизирует чистоту Лукреции, лихорадочно трубящая валторна — дикую похоть Тарквиния). Это и неожиданно мощные в таком скромном исполнительском составе (всего 13 инструментов) прорывы тутти, вроде эпизода бешеной скачки Тарквиния или сцены насилия над Лукрецией. Это и барочный оттенок звучания, особенно заметный в голосах двух рассказчиков <…>.

 

Мария Бабалова, Российская газета:

Весь мужской хор — один тенор Георгий Фараджев, а женский — одна сопрано Екатерина Петрова. Хотя пение на английском языке — задача не из простых, оба певца работают вокально и эмоционально точно: внешне сдержанно, а внутренне страстно, чем мастерски концентрируют внимание аудитории на страшном развитии событий.

Точнее всего атмосферу происходящего передает сценография Этель Иошпа — затянутые туманным светом минималистичные, мрачного болотного цвета декорации строгой геометрической формы с неясным трепетанием то ли водной глади, то ли облаков на небе.

 

«Мадам Баттерфляй» в Новой Опере. Новости культуры:

Общество потребления символизирует баночка колы: отсылка к стилю поп-арт. Авторы постановки смешивают эпохи и культуры, усиливая эмоциональный накал в городе, в котором и без того не хватает спокойствия, — Нагасаки. <...>
Бетонные стены напоминают бомбоубежище.
На сцене примиряют два мира: жесткий, энергичный Запад и мягкий, обволакивающий Восток. Такой внешний минимализм близок и художнику спектакля Павлу Каплевичу, и режиссеру Денису Азарову.
В процессе работы над оперой они увидели в ней не только историю о любви и обмане.

 

Мария Бабалова, Российская газета:

Первый акт произвел сильное и цельное впечатление. В муарово-серой атмосфере доминировала Чио-Чио-сан в красивом свадебном наряде, стилизованном под кимоно. И казалось, простыми минималистскими средствами постановщики поведают о том большом, истинном человеческом чувстве, что является основой мирозданья. <...> Нельзя не заметить, что и сопрано Светлана Касьян (Чио-Чио-сан),и тенор Хачатур Бадалян (Пинкертон) очень хорошо подходят для вверенных им образов — и по характеристике своих голосов, и по личностному наполнению.

 

Екатерина Кретова, Московский комсомолец:

Сценографическая концепция — далеко не все, что рулит в этом спектакле. Нельзя забывать о Павле Каплевиче, художнике по костюмам, который тоже сказал свое веское слово. Развернуться в «Мадам Баттерфляй» дизайнеру, как ни странно, сложно. Можно, конечно, создать прекрасные японские кимоно, что Каплевич и сделал: в первом акте у Баттерфляй невероятно красивый костюм, в котором аутентичные элементы и оригинальная стилизация сочетаются с огромным вкусом и изяществом. <...>

К резким решениям режиссера надо отнести и выбор артиста на роль Пинкертона — Михаила Губского, который играет крайне необаятельного и непривлекательного человека. Возможно, таким образом режиссер продемонстрировал свое осуждение легкомысленного американца, погубившего Чио-Чио-сан, однако оставил публику недоумевать: что же юная гейша нашла в этом несимпатичном, суетливом парне? <...>

Для совершения обряда харакири Баттерфляй — ее партию исполняет Елизавета Соина, вокально очень достойно — удаляется в открывшийся портал в глубине сцены. Она становится на колени, спиной к публике, и портал начинает постепенно закрываться сверху.

 

Майя Крылова, Classical Music News:

Оркестр театра во главе с маститым Яном Латамом-Кёнигом подчеркивал объемную «сочность» звучания, да и темпы взял шустрые. Заодно, как и обещал, дирижер изгнал сентиментальность, оставив нужную порывистую чувственность.

Латам-Кёниг умеет работать с музыкальными настроениями и тембрами. Тихое отчаяние и надежда, робкие вопросы и уверенные ответы, мечтательность любовного дуэта в первом акте, с «ирреальными» духовыми, пиццикато струнных в ночном бдении героини — и значительность безнадежного финала с английским рожком и низкими трубами.

 

Марина Эратова, Закулисье:

Главным героем премьеры в Новой опере стал оркестр под управлением Яна Латама-Кёнига. Его исполнение Пуччини, как и в предыдущих спектаклях театра — «Богеме» и «Джанни Скикки», — виртуозно и завораживающе.

Контакты

Кассы:
Режим работы:
Пн – вс: 11:00 – 20:00. Перерыв: 15:00 – 15:30