Баядерка. Превращение

КРЕЩЕНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ В НОВОЙ ОПЕРЕ – 2027
19 – 30 ЯНВАРЯ

---

Екатеринбургский театр современной хореографии «Провинциальные танцы»


ПРЕМЬЕРА

Крик в этом спектакле беззвучен. Но – предельно пронзителен. Впервые он искажает ее лицо до гримасы и сводит тело судорогой в поворотный момент сюжета. Он сообщает ей о своей женитьбе. На другой. Да, он помнит все клятвы и страдает неимоверно. Но… он раб системы. Он верный служака, и его господин хочет женить его на своей дочери – той самой «другой». Да и… так удобнее для всех: ведь глупо рушить жизнь и карьеру из-за непозволительных чувств, не правда ли?

Знакомый – и, в общем, вечный сюжет.

Обращаясь к раритету балетоманов, «Баядерке» Петипа на музыку Минкуса, в версии для своей труппы и в соответствии с логикой contemporary art, Татьяна Баганова игнорирует мелодраматизм и экзотику, вампучную пестроту и наивный дзен старинного балета. От него, в реквизит и невероятную по напряжению и красоте телесность нового спектакля проникает, разве что, смертоносный змеиный изгиб (мы же помним, что баядерка погибла от укуса змеи?), еще – исчезающая (как в акте «Теней») физичность происходящего. Плюс пара интонаций Минкуса, растворенных в актуальном звуковом энвайронменте. Драматургия нового спектакля отрицает линейный порядок событий и эмоциональные качели, приводит в движение спрятанную за балетным антуражем архетипическую механику сюжета. Что обеспечивает зрителю-свидетелю метамодернистский эффект погружения-осцилляции между галлюциногенной реальностью Солора, потусторонней реальностью Никии и общей для обоих героев реальностью посттравматических переживаний.

Движущая сила происходящего – неутоленная жажда любви. Движенческий континуум компонуется автором в цепь статичных, наплывающих один на другой, танцевальных флешбэков, вновь и вновь воспроизводящих ситуацию до-, в момент, и – после разрыва (нежность, отчаяние, смерть). Мучительное событие прошлого превращается на наших глазах в постоянно длящийся ритуал, возводящий некогда пережитое в аффект. Аффект Солора – безвольное страдание, сожаление и безразличие. Аффект Никии, страшно поплатившейся «за недозволенное стремление к счастью» – одержимость желанием, которая превращает ее, в лучших традициях древних мифов, народных сказок, романтических и балетных фантазий в беспощадную фурию, девушку-зомби, вершащую акт возмездия. И в тот момент, когда ритуал достигнет высшей точки, гримаса крика превратится в трагическую античную маску. А дуэт героев, словно в расколотом зеркале преломленный во множество пар, заполняющих пространство сцены, медленно вершит риторические позы и па.

…Впрочем, высокий пафос ненадолго: смерть Никии была публична, а значит – театральна. И эта театральность, помноженная на преувеличенную театральность старого балета, «вскрывается» настигающей зрителя иронией автора.

Наталия Курюмова
Критик музыкального театра, кандидат культурологии, эксперт и член жюри конкурсов и фестивалей